Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:19 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Она целуется с закрытыми глазами -
Наверное, боится быть не «первой»,
Сжимая шею детскими руками,
Дрожит – опять пошаливают нервы.
Она не хочет в «омут с гловою»,
Скрывает шалью слабенькие плечи,
Чтобы успокоить, прикасается рукою,
Не зная, что заботясь – лечит
Больную душу на пути утрат.
Прости, моя несчастная принцесса!
Я буду сотни раз безвинно виноват,
Пока не отпоют за мною мессу.
Твои мечты развеяны зимой,
В глазах так много северного снега.
Я уходя, остануся с тобой,
Забыв песню западного ветра.
Я понял, что давно сошел с ума…
Ты без меня отсчитываешь сутки.
И мне не спится, если не меня,
Ласкают тонкие неопытные руки…

02:03 

А это тот же цикл, но другое посвящение. Дорого любимой А.

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Красивая сказка – только картинка,
Пустая игрушка в обертке фольги.
А в сердце любимом – холодная льдинка
С засохшим цветком замерзшим внутри.
И искренне хочется светлого чуда.
Оркестр, сыграйте, пожалуйста, вальс!
Ну что же вы, принц, вот такая причуда!
А знаете? Мне вас немножечко жаль.
Вы пойманы в ваши же тонкие сети,
И вот по ночам вам совсем не до сна!
Так бьется и колется, силясь ответить,
Хрустальный кусочек сердечного льда…


02:01 

(любимому мальчику.)

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Эта наша любовь скандальна.
И от стонов прокушены губы…
Эта наша любовь фатальна
И немного похожа на чудо.
Без признаний и вер в надежду,
Без обид, что в привкусе ночи,
А потом… все будет как прежде.
А потом… все будет как хочешь.
Телекамеры, вспышки, экраны…
Мы у всех на виду. Мы в эфире.
Все ответы немного пространны -
Монтажеры заделают дыры,
Все исправят: Не только слова,
Весь твой взгляд выдает с головою.
Мы упорно сигналим «откат»,
Вдруг сдаваясь до первого боя,
Потому что нам не простят
Это чувство – дурная манера.
Потому что среди «всех подряд»,
Нам всегда надо быть «среди первых…»

00:25 

Эти стихи, как и предыдущие 6 включены в один цикл «Любимому мальчику».

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
(ты меня вдохновляешь)

От гудка до гудка – промежутки,
Перерывы с задержкой дыханья.
За окном 31- ой маршрутки –
Мысли-знаки без препинаний.

Расплывается в грохоте голос,
Разговор на двоих с телефоном.
Мне не тридцать и даже не сорок…
А всего лишь 17-ть. Поспорим

Со всем миром за эти часы,
Пережитые с кофе и в трансе?
В вены влили раствор сон-травы,
В голове бесконечные стансы…

Слишком взрослая горечь… Гудок.
Между «да» или «нет» по канату.
Не ответит на этот звонок
Балерина в разодранном платье.

Мы расходимся как поезда.
Нам всего по 17-ть! Мир тесен…
Но в эфире опять тишина:
Твой мобильник поет мою песню…

15:01 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Несерьезная любовь!
Нарисовано сердечко.
Раз словечко, два словечко –
Вот уже и началось.
Накатило, понеслось,
Будто не было проблем!
Посудачить надо всем:
«Что вчера у них стряслось?»
Поцелуи по подъездам,
Обещания навек,
Перечитанный «Макбет»
И гадания по звездам,
Копошение в кровати,
Съемки, шутки от друзей:
«Далеко ли до детей?»
А потом… а, впрочем, хватит.
Нарисованной стрелой
Перечеркнуто сердечко.
Раз словечко, два словечко –
Вот и всю любовь долой.

04:36 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Новый год на смену старому году,
Прихромает как пес и преданно сядет под дверью.
Снега нет и не будет, такая дурная погода,
По наитию ждем не рождества, а апреля.
Что поделать? На столе вино и коньяк.
Мы со скуки сидим и подводим итоги.
Новый год, как кем-то брошенный враг,
Опустив глаза подвывая скулит на пороге.
Мне не хочется слушать его беспардонную чушь,
И гудки в телефоне и Галкина по телеэфиру.
Я курю, выдувая туманную грусть
Размышляя о том, как трагично смертны кумиры.
Только люди! Ну что вы, нет больше людей,
Нет таких как мой мальчик! Таких только двое.
Я бы тоже села как пес к кому-то под дверь,
Я бы тоже скулила и плакала воем.
Но давлюсь едким дымом. Ну что вы, какой там апрель!
Нам бы вот пережить это длинную зиму.
Я пойду и открою новому году дверь,
Чтобы вымело все, что оставшийся год мне покинул…

00:45 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Подсохшие капельки лета на стеклах,
И море такого бумажного снега,
Все это, поверь мне, опять не серьезно:
Стихи то же смертны, сгорая до пепла
Они превращаются в прах, и в камине
Взлетая наверх – опадут легко дымкой.
Все это так просто, не надо унынья,
Тебя я назначу случайной ошибкой,
Случайной судьбой. Или все как всегда.
Я вновь простудилась. Опять безвозвратно
Уходят с платформы пять-семь поезда
И никогда не приходят обратно.
Все это к весне. Слишком больно курить:
Надорваны связки, наверно, ангина,
Мой мальчик-мужчина, не стоит грустить,
Ведь будут ещё Саши, Веры, Альбины…
И вкус поцелуев и блеска для губ…
Не будет бумажного снега и боли.
Ведь только поэты так преданно ждут
Случайною встречу с случайной судьбою…

20:08 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Утро – темные пятна по стенам.
Темные тени от снов под глазами.
Знаешь, я думала я буду верной.
Рай для других мы построили сами,
А для себя до сих пор не смогли.
То ли боялись, то ли остыли.
В сердце так много пепла и лжи,
Вымести? Глупая трата усилий.
Сердце готово себя отравить,
Медленно капая пурпурным ядом,
Нас никогда не учили любить!
Сексу учить никого ведь не надо…
Это смешно, но наличие чувств,
Что-то меняет в привкусе ночи,
Что-то сдвигает, и я не стыжусь,
Того, что не знаю, того, что я очень…
Очень хочу признаваться в любви,
Но жаль, не умею. Руки, как тени,
Крылья рисуют на гибкой спине…
Рано – прощаться, влюбляться – не время.

00:24 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Так умирают ангелы и демоны,
Так умирают брошенные женщины,
Измученные горькими изменами,
Ломают шею, поскользнувшись с лестницы.
Так умирают птицы и мечтатели
С поломанными раненными крыльями.
Кто с неба, ну а кто по обстоятельствам,
Своими или общими усильями.
Так умирают барды и поэты…
И быстро набирая высоту,
Я тоже знаю, я предвижу это:
Я точно так же разобьюсь, я упаду…

23:25 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Не-на-ту-раль-но!
Бледные губы, дрожащее пламя случайной улыбки
Растает. В глазах цвета чая
Четыре последних – не первых попытки
Попасть на крючок – в бледно синий эфир,
Коробку, экранчик на сотню каналов.
Так трудно быть богом Мой милый кумир?
Под веками тени мазками – усталость.
Не буду судить.
Уходя не судя и не осуждая…
В огнях тротуаров размоет рассвет и
До Декабря…
А может до этого самого… Мая.
За легкость дорог и скрещенье путей
Поднимем пустые бокалы, не выпив.
А пущенный в небо искусственный змей
К стихии ветров потихоньку привыкнет…

20:08 

Хм… впрочем это тоже о любви, но несколько иной. Так бывает…

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Прочерк

Руки привязаны шелковой лентой
К спинке кровати. И тихо: «Ты хочешь?»
Двадцать секунд разложить на моменты,
А в том, что так лично – поставить прочерк.
Ударами сердца отмеряно время,
Что бьется между тобой и кроватью,
И это впервые не стоило денег,
И это впервые не стало проклятьем.
Срываются с губ обреченные вдохи:
В плену моих ног, моих губ. Приколочен
Ко мне. Выбираю из многих.
Мой преданный выбор недельно бессрочен.
Бесстыдно-развратно кривится улыбка
И тонкие пальцы впиваются в плечи,
И порваны ленты, и это все дико…
И сладко.
И ты точно знаешь, что это не лечат…

15:37 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Меня почему-то попрекают тем, что я пишу только о любви, как будто больше не о чем. И дело не в том, что не могу, а в том, что мне не интересно писать о чем-то другом, душа не лежит. Но не хотите, как хотите. Не о любви… пару стихов.

На ножке музы испанский сапожок,
Она порочнее девицы из гарема:
На обозренье выставляет каблучок
И каждый жест её достоин сцены.
Она прекрасна и на свой манер
Зажата и пристыжено пуглива,
Потупив взор, мне шепчет: «Oh. Ma cherе…»
И вдруг становится дика и молчалива.
Волна волос – колосьев золотых –
Укрыла крылья волною золотою,
Мы с нею любим выпить на двоих
И до утра наговориться с тишиною.
Случилось так, в один случайный день
Она пришла ко мне онегинской Татьяной,
В ней незнакомки Блока отразилась тень,
Она была цыганкой в платье рваном.
Пленила трепетом восторженных ресниц
И истинной невинность порока,
Из тысячи увиденных мной лиц,
Она, наверное, моим родилась роком…
И внемлет мне, смотря на потолок,
По тонкой ножке кровь ручьем струится:
У музы у моей испанский сапожок,
Моя прекрасная, хромая танцовщица…

(Испанский сапог – орудие пыток применяемое инквизицией во времена охоты на ведьм. Очень неприятная вещь, надо сказать.)


Останемся! Останемся! В краю печальных муз,
Где греют душу пряником и чаем a la russe.
Поедимте! Поедимте! В карете по Неве.
Отведаем! Отведаем! Креветки в молоке.
Отпразднуем! Отпразднуем! Залив вино рекой
И кораблю на набережной махнем вослед рукой.
По улице, по улице колоны БТР,
Разрушенными судьбами построим СССР!
Покатимся! Покатимся неяркою звездой,
Окрасившейся в красное кометой роковой.
И над дворцовой вздернутый российский триколор,
И у царя на празднике швальем заполнен двор.
Отпразднуем! Отпразднуем! Молись святая Русь!
Душа твоя на каторге, её отравит грусть.
По камешкам, по камешкам растащат Ленинград.
От сабельки, от сабельки БТРы не горят.
Потонет город северный под мутною водой…
Поедимте? Поедимте! Поедимте домой.

15:36 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Когда ты умрешь мой Петербург…
Часть меня похоронят с тобой,
Черным диким цветком лягу в гроб,
Гроб опустят, засыплют землей,
Той которой прошли сто дорог,
Исходили. Босы и наги.
За душою ни бога, ни беса,
Мертвый холод прижатой руки
К месту, где билось когда-то сердце.
Слишком много морской воды
Мы глотали, тонув в океанах.
Ледоколы порезали льды,
Что вели к неизведанным странам.
Атлантиды, увы, больше нет,
Но по тверди ходят атланты.
Антам - балтам – бесславный конец:
Иностранцы, одни иностранцы!
(Этот берег заполнят Невы,
Но не важно), в грязи и пыли
Я стою у заросшей могилы,
Холод ветра в остывшей груди –
Часть меня с тобой похоронили…

17:38 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Давненько я такого не писала, года три...
Не нравится совсем.

Уходящих прощайте.
Кто знает, как сложно вернуться домой, тот поймет.
Счастье в незнании.
Тысячу лет наперед в книге судеб
Нас записали под именем падших, ставших кем-то в падении,
Восставших против богов.
Наши руки связаны путами снов.
Казните невинных.
Они страшнее последних грешников,
Свирепой толпой ослепших приспешников они заполнят миры.
Триединый, услышь их, а нас прости…
Потому что дорога пуста, ей нет конца:
Миллиарды шагов по пустыне без слов: мы немые. В наших устах тайны веков
Сохранить навсегда мы клялись…
И сохраним! Ничего если путь далек.
Мы заслужили покой, но без света, потому что прощали ушедших,
Уходящих… навечно.


Я боюсь ты уйдешь…
Просто так, промолчав.
Мне останется тушь и гудки в телефоне,
Ты уйдешь, никому ничего не сказав,
Сохранившись на фото в совместном альбоме.
Ты забудешь на кухне дымящийся чай
И ключи на столе, брелок, сигареты…
И я словно котенок в холщевом мешке
Задохнусь от тоски безнадежной, бесцветной…
Ты оставишь браслет, и пушистую шаль,
Кольца, платья, цветы, и конспект у кровати.
Лучший друг мне скажет: «Все пройдет. Очень жаль»
А я, сильная, вдруг упаду и заплачу,
Потому что совсем не могу без тебя.
Обнимаешь, целуешь, встаешь на колени:
- Что с тобой? Я жива. Я твоя!
- Я боюсь ты уйдешь…
в серый мир, где лишь тени.

19:30 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Мы смотрели кино про «другую любовь»,
Черно/белую повесть о смешном человеке,
Мы взлетали на небо и падали вновь,
А зимою безумно мечтали о лете.
Ты любила парней, чуть повыше меня,
С темным цветом волос и зовущей улыбкой,
Уходила, а я совсем не ждала,
Украшая запястья узлами из ниток.
Мы смотрели насквозь, говоря - изнутри
Очень тонкого мира, сквозь прозрачные стены,
И куда уж нам было до вечной любви,
До желания остаться – две ниточки-вены.
На вечернем сеансе, в кинозале пустом,
Целовались до одури, странное дело…
Но я знала, ты это забудешь потом,
Потому что любовь была черно/белой…

19:06 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...

Вьется тонкая нить,
До утра не дожить,
Отгореть бы листком,
Задремать вечным сном.

Но заштопано платье
И душа под заклятьем.
Тихо плачет жалейка:
Влюблена чародейка.

По лесам и болотам
Ходит, ищет кого-то,
Медным звоном монеты,
Ярким светом одета.

А в руках стынут звезды,
Но желать слишком поздно -
Расцвела на минутку
И погасла под утро.

18:59 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
У тебя есть алиби для моей любви,
У тебя есть правила, а у меня – стихи.
Ранит сердце выстрелом, не пробьет насквозь,
Тихий шепот мысленно: не сражайся, брось.
Ты уже запуталась, вот моя рука,
Ты искала преданность, а нашла врага.
Ну и что же, ненависть? Предлагаю вальс.
За руки над пропастью, чтобы не упасть.
Кружит, вертит, трогает… старое кино.
Горьким ядом кажется красное вино.
Нежен и не высказан, мой последний шаг,
И опять останется пеплом на губах.
Золотыми пулями ты пройдешь насквозь:
На расстоянье выстрела вера и любовь…

20:10 

вместо баллады, вышел стеб. как всегда.

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
У рыцарей должна быть дама сердца…
Без дамы сердца к битве нет причины,
Чтоб вдохновляла на победу на турнирах
И ею любовалися мужчины.
Она должна быть хороша и благосклонна
К такому вот отважному бродяге,
Который, с унизительным поклоном,
Ей славу принесет ударом шпаги.
Чтоб люди знали, за кого он бился,
Что только он один её достоин.
И ерунда, что, вроде, не женился,
Зато красавец и хороший воин.
Согласно кодексам, изложенному выше,
У рыцаря должна быть лента дамы,
Где её знак подобно солнцу вышит,
Или звезде горящей пентаграммы.
Он гордо носит вышитую ленту,
Но рыцарь безразличен к даме сердца.
И сколько раз бы их не поженили,
Он тает в черном взгляде иноверца.
И наша дама вроде бы в печали:
Горой романа предпочел другого.
Но рыцарские дни давно пропали,
И даму сердца ждет второй любовник…

20:04 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Она читает хроники сражений,
Рисует карты битв длинною в век,
А в темноте боится тонкой тени
И независимости быстротечных рек.

Она гуляет по карнизам и на крышах
И что-то чертит на косом листке,
Когда скучает или же не слышит,
Сжимая кисточку в испачканной руке.

В её календаре хватает точек:
ДР родных, чужих, своих друзей,
А на моем стоит красивый росчерк,
Поставленный в один из зимних дней.

На бывает нудной и упрямой,
И кажется её я не пойму.
Она сказала, я кажусь ей странной,
Та девочка, которую я лю…

20:02 

Я, наверно, птица ручная, только вот нет рук для меня...
Давай, разделим на троих
Цветы, подарки, сигареты,
Постель, альбомы и кино,
И хмурый день, и утро летом,
Воздушный смех и взгляд в окно.
Поделим стол, диван и кухню,
Число каналов и детей,
Та будет проще, проще – лучше!
Коль хочешь, так женись на ней.
И ты не думай, я не против:
Вы с ней отличная семья!
Я не ревную, я напротив…
Но не дели, прошу, меня.

Любовь, как фактор вторичной социализации...

главная